В янтарно освещённой библиотеке позднеевропейских семидесятых полосатые вязаные жилеты и портновский крой цвета слоновой кости сговариваются в нечестивой элегантности. Две фигуры возлежат на полированной коже, их взгляды сомкнуты в натюрморте запретного интеллекта и тихой провокации — бритвенная точность костюма смягчена водолазками и графичной текстурой. Это невозмутимость, оторванная от времени: портрет революционеров, которые делили сигарету накануне того, как всё изменилось.
